Кабачок 2021!

Ю.С.

корифей
Одна дама таяла день ото дня и под конец дошла до такого состояния, когда ей уже не помогали никакие лекарства. Я сказал, что за неделю поставлю ее на ноги. Мои слова подбодрили ее и окрылили надеждой, и она согласилась во всем меня слушаться. Тогда я посоветовал ей на четыре дня бросить курить, сквернословить, пить и объедаться и обещал, что она тотчас выздоровеет. Не сомневаюсь, что так бы оно и было, но больная сказала, что не может бросить пить, курить и сквернословить, потому что никогда ничем таким не занималась.
Вот так штука! Она не позаботилась вовремя запастись дурными привычками, у нее их не было. Теперь, когда они могли ей пригодиться, их не оказалось. Ей не на что было опереться. Она походила на тонущее судно, не имеющее балласта, и ей нечего было выбросить за борт. Да, какие-нибудь две-три дурные мелкие привычки, наверное, спасли бы ее, но она была моральным банкротом. Обзавестись такими привычками в молодые годы ей помешали родители – невежественные люди, хоть и вращались в лучшем обществе; а теперь было уже поздно. Какая жалость, право; но чем я мог помочь? О таких вещах надо думать смолоду, иначе на старости лет вам нечем будет бороться с болезнями.

Марк Твен. По экватору
 

Пава

писатель
но больная сказала, что не может бросить пить, курить и сквернословить,
Прям как у нас в деревне. Комиссия по делам несовершеннолетних посещала на дому неблагополучную мать с очередным нравоучением. На что нам был дан ответ: "Пить, курить вы мне можете запретить , а вот е,,,,ся запретить не получится". Этот случай был лет 20 назад. Но стал местной легендой. Передается как анекдот. Уж нет в живых той матери. Ребенок ее, дочка, отучилась на военную специальность. Уехала. У нее все хорошо.
 
вот прям про моего хомяка рассказ, спасибо от души)))
То же самое, мой хомяк, кроме закруток. Но варенье варю, немного, несколько банок. Вот все поглядываю на верхнюю полку холодильника на кизиловое, собственноручно сваренное. Люблю его с мороженым, но мороженого не хочется.
 

Ю.С.

корифей
Из Фейсбука. Близко. Но Молочный суп обожала и до сих пор обожаю. Особенно дубовую пенку. Ее можно было рукой взять и съесть. Никакого мороженого не надо.

"Зимой меня будить бесполезно, в детстве мама прям в постели одевала. Натягивает мне колготки, а я продолжаю спать. Только когда подтягивать начинает и щипнет нечаянно за ногу, открою глаза, увижу за окном еще темно, и верхушки деревьев все в снегу, подумаю – ужас… и опять засыпаю. В комнате так холодно, даже в колготках, а под одеялом-то согрето. Но тебя все равно достают. И такое насилие каждое утро всю зиму.

Потом я сидела на бортике ванны, из крана в раковину бежит вода, в руке зубная щётка, в другой тюбик с пастой. Сидишь, в одну точку смотришь. Моргнёшь и заснешь нечаянно. Вдруг мамин голос врывается в твою дрёму – Алла, опоздаем, скорее давай!
И тогда ты начинаешь елозить щеткой по зубам, а когда сплевываешь, метишься в сток. Там вода закручивается в воронку и это такой гипноз.

Потом перед тобой ставят кружку с горячим сладким чаем, сидишь и пьешь шумно. Постепенно согреваешься.
В приемнике зарядку передают. Голос у диктора бодрый такой, как будто она взаправду любит утро, спорт, свою жизнь.

А мама опять подгоняет – не спи, надевай шапку! Если сразу после шапки перепутать и надеть шубу, то потом задохнешься пока обуешься. И молния на сапогах еще такая тугая. Сидишь прям на полу, попа в гамашах, уже конкретно согрелась, возишься с сапогом. Пока мама сама одним решительным рывком его не застегнет. Потом поднимет прям за капюшон, шарфом перетянет пол лица и в подъезд вытолкает. Там стоишь, спишь, санки придерживаешь.

А по пути в садик пока снег - едешь на санях, а там, где снег подтаял, или затоптан в асфальт, приходится слезть с санок и пешком идти. Вороны орут истошно. А мама продолжает тянуть санки по голой дороге, те скрежещут и совсем уж тоскливо становится.

Потом в группу заходишь, какие-то дети на стульчиках сидят, лица у всех постные, некоторые в соплях. Пахнет вермишелью с молоком. Оборачиваешься на дверь, видишь мамину спину – ушла. Бежишь к окну и лбом к стеклу ледяному примерзаешь, а от твоего дыхания стекло прям под носом запотевает тут же. Вдруг видишь маму, машешь ей, машешь, а она даже не посмотрит, спешит очень.

А за завтраком кусаешь масло на хлебе, потому что оно куском замерзшим лежит, и пенка в молочном супе плотная такая, не продырявить ложкой. Остается только в сторону отодвинуть. И на всю группу слышно, как громко ставят стаканы с компотом на стол, и как ложки по тарелкам стучат. И даже тогда ты ешь и продолжаешь спать. Да и на музыкальном занятии поёшь сквозь сон. И на прогулке снеговика лепишь и сонно лопаткой снег утрамбовываешь. Воздухом студёным дышишь. Подмерзаешь.

И так весь день. Чтобы ни делала, все как-то в полусне выходит.

А вечером, когда спокойной ночи малыши заканчиваются, примерно на словах «глазки закрывай, баю-бай» мама строго велит ложиться спать, тут-то сон как рукой и снимет.

Алла Дзюрич"
 

Ю.С.

корифей
Может, уже выкладывала. Не совсем согласна, потому что моя физическая старость меня бесит. Но красиво написано..


На днях одно юное существо спросило меня, каково быть старой. Я несколько растерялась, поскольку не считаю себя старой. Увидев мою реакцию, существо страшно смутилось, но я сказала, что вопрос интересный, что я обдумаю его и сообщу свои выводы.

Старость, решила я, это дар. Сегодня я, пожалуй, впервые в жизни стала тем человеком, которым всегда хотела быть. Нет, речь не о моем теле, конечно! Иногда это тело вызывает у меня отчаяние — морщины, мешки под глазами, пятна на коже, отвислый зад. Часто меня шокирует старуха, которая обосновалась в моем зеркале, — но переживаю я недолго.

Я бы никогда не согласилась обменять моих удивительных друзей, мою замечательную жизнь, мою обожаемую семью на меньшее количество седых волос и на плоский подтянутый живот. По мере того как я старею, я стала к себе добрее, менее критичной.
Я стала себе другом. Я себя не корю за то, что съела лишнее печеньице, за то, что не убрала постель, за то, что купила эту идиотскую цементную ящерицу, в которой я абсолютно не нуждаюсь, но которая придает такой авангардный оттенок моему саду.
Я была свидетелем того, как многие — слишком многие — дорогие друзья слишком рано покинули этот мир, еще не поняв, не испытав великую свободу, которую дарует старость. Кому какое дело, если я читаю до четырех часов утра и сплю до полудня?

Я сама с собой танцую, слушая замечательные мелодии пятидесятых годов, и, если мне иногда хочется поплакать над ушедшей любовью, что ж, поплачу. Я пройдусь по пляжу в купальнике, который еле удерживает располневшее тело, если захочу, я кинусь в океанскую волну, несмотря на полные жалости взгляды со стороны юных существ, одетых (раздетых?) в бикини. Они тоже состарятся.
Иногда я бываю забывчивой, это правда. Впрочем, не все в жизни достойно запоминания — а о важном я вспомню. Конечно, за эти годы мое сердце было разбито не раз. Как может не разбиться сердце, если ты потерял любимого, или когда страдает ребенок, или даже когда любимую собаку сбивает машина? Но разбитые сердца и есть источник нашей силы, нашего понимания, нашего сострадания.
Сердце, которое никогда не было разбито, стерильно и чисто, оно никогда не познает радости несовершенства. Судьба благословила меня, дав мне дожить до седых волос, до времени, когда мой юный смех навсегда отпечатался глубокими бороздами на моем лице.

Ведь сколько же людей никогда не смеялось, сколько умерло раньше, чем смогли покрыться инеем их волосы? Я могу сказать «нет» абсолютно искренне. Я могу сказать «да» абсолютно искренне.
По мере того как ты стареешь, все легче быть искренним. Ты меньше заботишься о том, что другие думают о тебе. Я больше не сомневаюсь в себе. Я даже заработала право ошибаться. Итак, в ответ на твой вопрос, могу сказать: мне нравится быть старой.
Старость освободила меня. Мне нравится тот человек, которым я стала. Я не буду жить вечно, но, пока я здесь, я не стану терять времени на переживания по поводу того, что могло случиться, но не случилось, я не стану переживать по поводу того, что может еще случиться. И я буду есть сладкое на третье каждый божий день".

©️ Филлис Шлоссберг из письма Владимиру Познеру
 

OBRA

МамашаКураЖ и ее...
недавно попалась статья про культуру старения..тоже красиво написано и созвучно мыслях личным
правда, ситуация обратная
стареть правильно( пп, физическая и умственная деятельность, навыки , неоюходимые для современных реалий, личная и социальная жизнь и тд), чтобы не стать обузой в старости родным и бллизким..тоже вроде все правильно, а значит ни печенек, ни располневших боков, дабы избежать проблем со здоровьем!)))
 

Ю.С.

корифей
недавно попалась статья про культуру старения..тоже красиво написано и созвучно мыслях личным
правда, ситуация обратная
стареть правильно( пп, физическая и умственная деятельность, навыки , неоюходимые для современных реалий, личная и социальная жизнь и тд), чтобы не стать обузой в старости родным и бллизким..тоже вроде все правильно, а значит ни печенек, ни располневших боков, дабы избежать проблем со здоровьем!)))
Вот ничего из перечисленного не хочу
Хочу тупо ничего не делать. Видимо, деятельность, которой занимался до старения, накладывает свой отпечаток. Потому для меня лучший отдых сейчас, это тупо не выходить из квартиры и тупо ничего не делать.
 

Slon_m

старожил
Подобное пробовалось.
Скучно. Начинает доставать, ведет к тому, что начинаешь искать чем заняться.
На несколько дней хватает, да, но потом...
Возможно, выход в окружении, в окружающих, но это уж как поведется.
Обычно утомляет любое однообразие - как действие, так и бездействие.
 
Хочу тупо ничего не делать. Видимо, деятельность, которой занимался до старения, накладывает свой отпечаток. Потому для меня лучший отдых сейчас, это тупо не выходить из квартиры и тупо ничего не делать.
Вот про меня прям, то же самое чувствую. После работы прихожу и совершенно ничего не делаю, только в инете сижу и котов кормлю))) Даже готовить и убираться лень...))) Может, когда не работаешь, и надоест ничего не делать, а пока - это блаженство - ничегонеделание)))
 

OBRA

МамашаКураЖ и ее...
Юлия прочитала мое сообщение "под себя" и увела всех остальных в эту сторону))
Культура старения это не о том, чтобы что то делать..это о том, чтобы после ,например, 55 не курить, не жрать в себя всякую дрянь типа колбас и сосисок, просто и тупо)) ходить вместо лифта или вместо одной остановки на транспорте, ездить в путешествия и читать, общааться с друзьями...не дряхлеть на диване с конфетами и бутерами)) тут делать то не надо особо..тут скорей замена жизненных привычек ....причем здесь тупо не хоу и усталость от работы не поняла вообще...........
это как культура поведения вообще..принимать душ, есть вилкой, а не руками, контролировать свои эмоции и выраженные мысли, чтобы не обидеть собеседника, уметь читать и прочпрочпроч))) а есть такие, которым и это не хочется делать)) ходят такие, пованивают во всех смыслах!)))
вот объясните мне, какое отношение имеет работа к, например, ожирению..ну или к курению

приведу пример
вот у меня были 2 бабушки
одна не работала всю жизнь, в доме была работница по хозяйству ,она же и няня)
бабушка имела проблемы с лишним весом, с сердцем, с давлением, в 75 лет перестала выходить из дома, чувствовала себя плохо, требовался постоянный уход, до 80 прожила, что по тем меркам, не самая большая цифра, дед, ее муж до 92 прожил, работал всю жизнь, до 90 лет топтался по дому, на рынок там сходить, еще что сделать

вторая бабушка - маленькая была))больше 50 и не весила ,по моему за всю свою жизнь) работала учительницей, директором школы и до 88 лет занималась такой работой, как уличком) ходила на какие то сессии в какие то учереждения, люди у нее толпились со своими вопросами и проблемами постоянно, ела мало, чем то занималась постоянно, воспитала своих 3 детей и приемных троих!! а потом внуки, правнуки, все у нее были и все сама, сама. овдовела в войну, в 30 лет
на др до 100 человек собирались ....дожила до 96, умерла тихо, как сказали бы - от старости...
 
Последнее редактирование:

Slon_m

старожил
Микаэл Таривердиев

Не помню, когда я стал ездить в Сухуми постоянно, в Дом творчества композиторов «Лилэ». Наверное, году в семидесятом. Мне там ужасно нравилось. Конечно, это был город моего детства. В Сухуми жила моя тетка, и меня отправляли туда довольно часто, почти каждое лето. Я ждал этой поездки всю зиму. Море вызывало во мне всегда какое-то необъяснимое чувство. Когда время поездки приближалось, я переставал спать ночами. Я готовился. И вот мы наконец выезжали. Ехали на поезде. До сих пор поезд для меня связан с морем. Ожидание того, что вот еще немного, еще чуть-чуть и откроется море — летний горизонт, пальмы… Вот я вспоминаю об этом и снова волнуюсь. Потом, много позже, когда я ездил совсем не на море, к сожалению, все равно поезд был связан у меня с ощущением моря. Этот шум, эти перестуки вызывали во мне большое волнение. Почему?.. Это позже я увидел океан. А море у меня долгие годы было связано с Сухуми.
Не знаю, почему я перестал туда ездить. Наверное, стал взрослым, и у меня не было возможности ездить просто так, чтобы отдохнуть. Я ездил в Ялту — работать над какой-нибудь очередной картиной, я привык к ней, знал практически наизусть. А то, что в Сухуми был Дом композиторов, я долго и не знал. Потом как-то у меня оказалось свободное время в мае, я зашел в Музфонд и попросил путевку. В Доме творчества было пусто: сезон еще не начался. Вот так я оказался там в первый раз. Мне там ужасно понравилось. Город моего детства предстал в совершенно новом облике.
Это был город, источающий свет, тепло и добро. Город интернациональный — греки, турки, армяне, грузины, абхазы — кто из них кто, не играло тогда никакой роли. Не знаю, может быть, для кого-то и играло, но я этого не ощущал. Набережная — я тогда за границу еще не ездил и других не видел — с раскинутыми кронами пальм, под которыми сидели старики, обязательно в больших плоских кепках, и важно играли в нарды. Весь день. И пили кофе. Потом в порт приходили корабли. Мы их встречали на набережной. Атмосфера в городе была фантастическая. Может быть, еще и потому, что он всегда был залит солнцем. Но однажды я попал в Сухуми зимой, по делам. Это был другой город. Не было курортников. Нормальные жители ходили в нормальной одежде. Шел дождь. Город был каким-то неярким. Может быть, меня привлекал даже не сам город, а его атмосфера, которая давала ощущение потрясающей свободы, нежности и света.
Я ездил в Сухуми каждый год месяца на два лет двадцать пять подряд. Подружился со всем персоналом — от сторожей, вахтеров, водителей, горничных до директора, замечательного человека Отари Виссарионовича Джалагония. Помню, как-то ко мне приехали какие-то люди с телевидения и попросили рассказать о том, как я отдыхаю. Я рассказал, что знаю только одно место. Это место называется Сухуми. И прямо обратился в камеру: «Если меня сейчас кто-то видит из моих сухумских друзей, я всем кланяюсь и с нетерпением жду лета». Так и спросил: «Где вы?». Оказывается, все они смотрели телевизор, когда показывали это интервью, и кричали: «Мы здесь, Микаэл! Мы здесь!».
В Доме были свои традиции. Например, мы высаживали магнолии во дворе. Это была идея Отари. Под каждым деревом — табличка: это дерево посадила Майя Плисецкая, это — Родион Щедрин, это — Андрей Баланчивадзе, это — Сулхан Цинцадзе, а это — Микаэл Таривердиев. Пустяки, конечно, но все мы хотели приезжать туда постоянно. И приезжали, как к себе домой. Все, что было нужно, — пожалуйста, нет вопросов.
— Виссарионыч (так я часто звал Отари), дай машину.
— Вот ключи, Леоныч, — отвечает он мне.
Беру машину, уезжаю, условно говоря, на рынок за фруктами.
— Отари, у нее не запираются дверцы.
— А кто ее тронет? Тут все знают, что это моя машина.
Я оставлял ее возле рынка, отчаянно труся, — угонят! Но нет, не угоняли. Может быть, потому, что она была старенькая?

Все в Доме делалось на моих глазах. Мы с Родионом Щедриным во всем принимали участие, мы действительно очень многое сделали для этого Дома. Если что-то было нужно, мы шли в Совет министров Абхазии. Например, чтобы ускорить строительство пирса. А когда построили пирс и купили катер, то чтобы построили для него спуск. Потом мы добились, чтобы отремонтировали Дом, он был уже обшарпанный. Потом — чтобы в Доме построили свою прачечную, свою котельную. А когда сделали ремонт, все решили, что у нас с Родионом должны быть свои номера. Не то чтобы совсем свои. Но когда мы приезжали, мы жили всегда в одних и тех же. Я — в люксе на втором этаже, номер 4, Родион — в люксе на третьем, по-моему, номер 15. Я оставлял там какие-то свои вещи — настольную лампу, партитурную бумагу, карандаши, чтобы не таскать все это взад-назад.
Родион стал ездить в Сухуми уже после того, как я открыл это место. Как-то я отдыхал там в одно время с его матерью, Конкордией Ивановной. Она в свои преклонные годы прекрасно играла в пинг-понг и была весьма веселой женщиной. «Как здесь хорошо, — говорила она. — И почему Родион сюда не ездит?». Он приехал в Сухуми на следующий год, и с тех пор мы стали бывать там вместе с ним и с Майей Плисецкой. До этого мы были знакомы, встречались у Лили Юрьевны Брик, но общались мало. Лиля Юрьевна сказала мне как-то, когда мы общались с ней в середине шестидесятых: «А знаете, Микаэл, Родион вас ревнует». Я никогда не вспоминал ее слова. И только много позже я понял, что действительно он человек ревнивый. Но это было много позже. Мы подружились именно в Сухуми. У Родиона была такая же страсть ко всем водным видам спорта.
Я там написал «Семнадцать мгновений весны», «Иронию судьбы, или С легким паром», три оперы — «Граф Калиостро», «Ожидание», «Женитьба Фигаренко», оба скрипичных концерта. Атмосфера была поразительная. Я помню, как несколько лет подряд композитор-песенник Евгений Мартынов стремился вступить в Союз композиторов. Ужасно ему этого хотелось. Но довольно долго не получалось, по Уставу не положено — не было высшего музыкального образования. И вот наконец его несмотря ни на что приняли. Первым делом он поехал отдыхать в Сухуми (до этого он отдыхал то ли в Дагомысе, то ли на каком-то другом модном курорте). Пришел в столовую. Принесли ему обед. (Ну как кормили в наших Домах творчества, представить нетрудно. Плохо кормили. Макароны, каша, суп какой-нибудь простецкий. Для нас тогда это не имело значения. Мы на серфере накатаемся — все съедим. Или в «Нарту» съездим — был такой в Сухуми известный замечательный ресторан, в котором хачапури по-аджарски пекли, прямо из печи подавали.). Мартынов подозрительно заглядывает в тарелку.
— Как? Плисецкая, Щедрин и Таривердиев тоже это едят? — Мы сидели все за одним столом.
— Да, едят.
— Не может быть, — не поверил Женя и пошел проверять наши тарелки. Вскоре его как будто ветром сдуло. Больше он в Сухуми не появлялся. По-моему, даже до конца срока не дотянул.
Но для нас все решала атмосфера. Потрясающий персонал. И конечно, возможность работать.
Распорядок дня был расписан очень точно. С утра я вставал, спускался вниз — конечно, все уже давно позавтракали. Выпивал стакан чая, съедал кусок сыра и шел на пляж. Там уже разогревали катер. Потом мы обедали, или чаще не обедали, а пили кофе на пляже — рядом с нашим пляжем была небольшая кофейня Коро, грека, который замечательно варил турецкий кофе. Или пили кофе в баре, у Гали. Ехали в город, вечером обязательно смотрели кино. И только в одиннадцать часов вечера я мог сесть работать: рядом с нами находилась турбаза, где играли танцы. Музыка звучала громко до одиннадцати. А уж тогда я поднимался из бара к себе в номер и садился работать.



Была со мной такая смешная история. В каком-то году я был на Каннском фестивале. Наш консул предложил мне остаться еще дней на десять.
— К сожалению, не могу, — ответил я. — У меня путевка в Сухуми.
Действительно, она у меня уже была, где-то с конца мая. Об этом все рассказывали, надрывая животы от смеха. Идиот! Вместо того, чтобы остаться в Каннах, поехал в Сухуми! А для меня это было совершенно естественным. За десять дней Канны мне надоели.
 

Slon_m

старожил
В советское время-то было иначе. В те же Канны просто так, по желанию, было не поехать, да и валюту надо было добывать.
Так что пафос понять как минимум можно.
Я помню, как одному профессору из ГДР в 1970-х на поездку в США щедро поменяли целых 11 долларов на месяц.
 

OBRA

МамашаКураЖ и ее...
О Клабхаусе

Итого у нас есть:
1. Сеть, где можно размещать тексты, если умеешь писать - Фейсбук;
2. Сеть, где можно выставлять фотографии, если умеешь фотографировать или стыда нет - Инстаграм;
3. Сеть, где ты можешь писать несколько слов ежечасно, если прет поток сознания, а все свободные уши заняты- Твиттер;
4. Вот запустили новую богомерзость, для тех, кто умеет только говорить, а ни писать, ни фотографировать, ни потоки сознания выдавать не может - Клабхаус.

Теперь жду что-то для тех, кто и говорить не очень-то..
AeH_simUb9w.jpg
 
Сверху