Фейсбук. Любимое

Ю.С.

корифей
Я встречаю женщин, которые на вопрос: «Расскажите о своей жизни», начинают примерно так: «Я замужем, у меня двое детей, один ходит в садик, второй в прошлом году уже в школу пошёл...».

Серьёзно?! Вы все это сейчас сказали серьёзно? Я же спросила вас о ВАШЕЙ жизни! Я правильно понимаю, что ваша жизнь- это муж, дети, собака и поехали по списку? А где вы?

С какой мыслью вы чаще всего просыпаетесь?

Какой ваш любимый десерт?

Какая ваша любимая книга?

Что вы читали из последнего?

На каком концерте недавно были?

Чему вы планируете научиться в этом году, что интересного сделать в своей жизни, какая ваша сокровенная мечта, что вам приснилось прошлой ночью?

Вы! Где вы?

Я хочу, чтобы вы всегда задавали себе этот вопрос: «Где во всей этой истории и жизненной суете Я?».

И, главное, я прошу всегда честно отвечать себе на этот вопрос. Не оправдывайтесь и не объясняйте себе, почему вам пока нет места на этом празднике жизни. Вот когда дети подрастут... Вот когда муж из командировки вернётся... Вот когда на работу из декрета выйду... Вот когда замуж выйду...
Нет, не попадитесь в эту ловушку! В этой игре вы никогда не будете победителем, потому что дела и надежды никогда не кончаются.

Впустите в себя жизнь, наполните ее своими желаниями, удовольствиями, увлечениями, занятиями! Ведь все то, что происходит с вами прямо сейчас - это и есть Жизнь.

Н. Вайксельбаумер
 

Ю.С.

корифей
Айседора Дункан начинала утро так:
на роскошном диване пила кофе из красивой чашечки и читала газеты. В газете было написано, как восхитительно она танцевала на сцене! Она сложена как богиня! Ее гениальный танец приводит публику в экстаз. Улыбка ещё цвела на лице Айседоры, когда она брала следующую газету и читала. Там было написано, что танцовщица дурно сложена, страшна как ведьма, танцевать не умеет, дрянь такая, а тоже вот - лезет на сцену…

Подумав, она написала в своей «Автобиографии»: чужое мнение о нас совершенно с нами не связано. Мы и сами иногда не знаем, кто мы и какие мы. Только время и жизнь расставят все на свои места, вот и все.

Только неудачники строят жизнь, исходя из мнения других людей. Обычно - тоже неудачников. Неудачники потому и склонны постоянно высказывать своё мнение об успешных людях - им кажется, что успешный человек в точности как они устроен. И боится плохого мнения о себе. Это для него страшный удар будет!

Но это не так. Рано или поздно успешный человек понимает, что чужое мнение - это неважно. Важен талант и неустанная работа. И вера в свою звезду.

Так великая танцовщица поняла: не стоит по утрам читать газеты. Или гадости в сети. Да вообще ничего о себе читать и слушать особо не надо. Выпей быстренько кофе - и принимайся за работу.
А жизнь все расставит на места.

Анна Кирьянова.
 

Ю.С.

корифей
— Тебе какого мужика дать? — спросил Бог женщину.
— Я хочу решительного, как капитан дальнего плавания. Грудь колесом. Борода и трубка в крепких зубах. Такого, на которого можно будет положиться. Он будет стоять на палубе, широко расставив ноги, и подставив загорелое, изъеденное солью лицо навстречу океанским брызгам.
— Хорошо, — сказал Бог.
— Но при этом он должен быть умным и не скучным, и мне должно быть с ним интересно болтать на разные философские темы.
— Женщина, — ответил Бог, — так не бывает. Он либо решительный, что подразумевает скудомыслие и недалекость. Либо умный, что подразумевает мнительность и болезненную рефлексию. Ну, где ты видела решительного мудреца? Решительность и безапелляционность – свойство напыщенных дураков, не сомневающихся в своей исключительности.
— Хорошо, тогда я хочу искусного любовника, который бы выделывал в постели чудеса, любил и обожал бы меня, и целовал мне ножки.
— Записано, — ответил Бог.
— Но при этом я бы не хотела, чтобы он был зациклен на мне, как жалкий Пьеро, чтобы его чувство не тяготило меня.
— Женщина, ну, так не бывает. Либо ему плевать на тебя, и этот мужчина может легко изменять тебе, не ценя тебя и не задумываясь ни капельки, а его проявление чувств – умелая игра, которая свойственна всякому эффектному повесе. Либо он действительно и по уши влюблен, но такая любовь сообщает ему мнительное созерцание, болезненное страдание, беспокойную ревность, и глубокую душевную муку.
— Хм. Тогда не надо. Лучше сделай так, чтобы он был безумно богатым и необыкновенно щедрым. Ведь щедрость – главное, что привлекает в мужчине всякую женщину.
Бог почесал лысину и говорит:
— Послушай, женщина. Ну, что ты говоришь? Ну, как человек может быть одновременно и щедрым и богатым?
Ведь щедрость подразумевает стремление делиться с окружающими своими богатствами.
Щедрый никогда не сможет ничего скопить, а если богатство досталось ему случайно, то он быстро его растеряет.
Желания твои внутренне противоречивы, ты постоянно хочешь того, чего не может быть в природе.
Бог захлопнул Книгу и окончил аудиенцию.
Художник Рене Грюо.
 

Ю.С.

корифей
Какие бы столы сам я не готовил, за какими бы простыми или знатными — не сиживал, — вареная картофель под селедку всегда желанна.
На столе в Новый год было всего понемногу, и всё вкусно. Но стоило спросить, не угодно ли картошечки с укропом, и вот селедка бочковая, — сразу же всё переменилось: хотим, хотим!
Но какой картофель, какая селедка?
И обычные хороши. Но уж если угощать друзей, — искал я раньше по Москве на рынках картошку Тамбовскую розовую.
Несут продавцы ведро.
— А можно я сам из мешка выберу?
— Выбирайте, коли надо!
— А откуда она?
— Откель? — и с такой гордостью: — Староюрьевская!
Боженьки-светы, то, что надо. Лучшая. Беру средние кругляши, один к одному, без бородавок, без пятен, ух, какая! И в мундире хороша. И очищенную сварить.
Наука такая. Уже без кожуры моешь ее, режешь на половинки, заливаешь водой, туда хрена очищенного небольшими кусочками, солишь. Чугунок — в духовку. Чтобы там уже было градусов двести.
При варке хрен отдает весь аромат картошке, по-честному. А сам становится утомленным да безобидным, как кот на печке.
Чугунок к столу несут в полотенцах, так и не ухватишься:
— Кому картошечки?
Какая русская душа тут не дрогнет? Сразу про салями забудут, про всякий хамон да пармежано.
Только сначала в тарелку — сливочного масла кусище, да укропу мелко построгать.
По обычаю хозяин дома сам обносит картофелем гостей. Гости почитают за честь. Вместе с паром картофельным наполняется комната предвкушением чуда.
— Тебе сколько? Одну-две!
— Ой! Да я и не знаю даже..
— А давай сразу троечку? Потом просить станешь — а она стылая. Греть придется. Надо ведь успеть с пылу, с жару.
Но еще до чугунка — готовишь к столу сельдь. Все косточки долой, даже меленькие.
Моя любимая астраханская. Не черноспинка мелкая, а настоящий залом, жирненький, мясо розовое.
В Астрахани, в Прикаспийском краю залом продают малосольный. Везут продавать в Москву порядочно соленый. Но ничего, разделал рыбу на филюшки, залил молоком на полдня, и готово.
Лук репчатый к залому грамотные люди режут не загодя, а перед самой едой. Луковицу пополам, да острым ножом на тонюсенькие пластинки.
В Южной России, где этими угощениями потчуют, когда чокаются, говорят:
— Ну, братцы, под чугунок! Быть добру!
Какой славной, чистой, сердечной может быть простая жизнь!
С наступившим всех вас, кто читает эти строчки! Вас, ваших женщин, детей, собачат малых и котов!
И за все слава Богу!

© Анатолий Головков
 

Пава

старожил
В Астрахани, в Прикаспийском краю залом продают малосольный
У нас залома (астраханской селедки) не водится. А в магазине под заломом продают не малосольную, а подвяленную селеду.
Вчера на ужин была картошка в мундире, капуста квашенная. Да с гардальным масличком.
 

OBRA

МамашаКураЖ и ее...
для девочек!

Вот я помню, в моде был такой макияж, как будто тебя лицом окунули в побелку.
Матовое чтобы все вообще.

Потом было "деликатное сияние". Все покупали метеориты от Герлен, которые стоили, как мост через Волгу и вместо деликатного сияния устраивали на роже новый год и масленицу одновременно.

А то вот еще раньше в тренде был блеск для губ. Его надо было много наносить, чтобы губы казались залитыми эпоксидной смолой. Главная проблема была - длинные волосы к нему страшно липли, и не только волосы, но и пыль, и пролетающие мошки, так что больше всего губы походили на липкую ленту для ловли насекомых, подвешенную к потолку в каком-нибудь поселковом лабазе.

А еще раньше, давно, модно было обводить губы карандашом и чем темнее, тем лучше. А серединку закрашивать намного более светлой помадой.

Светлая помада. Такая тоже была на пике популярности. Матовая, в цвет кожи. Так что даже казалось, что на лице у тетки вообще нет губ, и когда разверзалась щель, все шарахались. С воплями. Шучу. Хужей было, когда все носили помаду, набитую мелкими блестками. Мужики прям плакали - говорят, на вкус этот шиммер как песок, и на зубах потом хрустит.

А, и еще румяна. Такие как будто две кирпичного оттенка полоски на скулах. Они сначала вошли в моду, потом вышли. Потом зашли как положено: скульптурирование, когда мазали по всему лицу кирпичами разных оттенков.

И затирки для пор, чтобы выглядеть, как японская школьница. Но это недавно совсем.

Татуаж. Все всё сбрили, потом нарисовали, синим и розовым.
Брови с дикими изгибами из-под короткой густой челки.
Стрелки и смоки-айз.

Я это к чему. Всегда почти можно по макияжу судить, на какое время пришлась боевая юность тетки. Безошибочно, вплоть до года, хотя кому это нужно вообще.

Отчего-то в 80% случаев тетка продолжает носить макияж юности вплоть до пенсии и далее. Это, видимо, на автопилоте получается, - как прибили, так и держится.

Поэтому я стала бояться краситься. Собой владею плохо, забываюсь. Вдруг автоматически обведу глаза жирной черной чертой и зеленых теней до бровей накидаю (кстати, зеленые тени еще продают?).

Всего макияжу у меня теперь нарядный золотой тюбик туши ив-сен лоран и две помады. Одна кларанс, розАвинькая, а другая куда-то делась, никак не найду.
И метеориты в загашнике - ну, а вдруг.
 
Из всего перечисленного практиковала только карандаш-контур для губ темнее помады. Было это в самом начале 2000-х 😄

От нарисованных бровей на всё лицо до сих пор шарахаюсь 😅 Их всё ещё продолжают делать! Казалось бы Питер, не абы какая деревня 😉
 

Ю.С.

корифей
А то вот еще раньше в тренде был блеск для губ. Его надо было много наносить, чтобы губы казались залитыми эпоксидной смолой. Главная проблема была - длинные волосы к нему страшно липли, и не только волосы, но и пыль, и пролетающие мошки, так что больше всего губы походили на липкую ленту для ловли насекомых, подвешенную к потолку в каком-нибудь поселковом лабазе.
Один раз попробовала, все вышеперечисленное случилось, несмотря даже на то, что волосы были короткие, с тех пор не выношу.
Остальное не пробовала...
Всегда почти можно по макияжу судить, на какое время пришлась боевая юность тетки. Безошибочно, вплоть до года,
У меня не было юности, получается...
 

Ю.С.

корифей
Поняла, что собаки и коты, например, требуют разное количество внимания. Например, собака - все время держит хозяина в поле зрения. Хочет контакта постоянно и смотрит в глаза. С ней нужно играть, выгуливать. Каким должен быть человек? Он должен оочень не любить оставаться с собой наедине, ему все время кто-то нужен рядом, чтобы преданно заглядывал в глаза. Ооочень повышает самооценку, кому не хватает. Ради этого человек выдерживает весь непростой уход за животным. Зато человек чувствует себя главным и все контролирует.
Кот - совсем другое. Он независим, в глаза смотрит не преданно, а дерзко. О постоянном контакте и речи нет. Попробуй еще, получи его внимание. Их любят люди, которым также нужно жизненное пространство, они не терпят, когда к ним кто-то "прилипает". Им не нужно постоянное подтверждение своей значимости - они и так себя уважают. Вместе с тем, эти люди также уважают жизненное пространство других людей.
Отношения человека с собакой строятся по принципу: человек - хозяин, а собака - подчиненный. (Зато, если достаточно преданно смотреть хозяину в глаза - может и сахарная косточка перепасть). 😁
Отношения человека с представителем семейства кошачьих строятся на равных. По-другому не получится. Хозяева котов, мне кажется, больше способны на бескорыстную любовь, потому что собака всячески повышает самооценку хозяина, а кот - ее всячески понижает (кот же главный 😁 в семье, если кто не понял).
Просто поделилась наблюдением.
😁😁😁

#собака, #кот, #животные
 

OBRA

МамашаКураЖ и ее...
Еще про иронию судьбы.
У Нади на столе был коньяк (то ли три звезды, то ли пять). Это, положим, Ипполиту. Поллитру в одно лицо ушатать - не прямо достижение. Так, чтоб приставать начал, но не вырубился.
Себе Надя взяла вина. С зеленой этикеткой. Это, между прочим, мускат от Массандры. А это 20 сахара и 17 крепости. 750 грамм сладкого крепленного. Надя рисковала к курантам подойти в состоянии варана. В хрустальные брызги такая.
Из этого можно сделать вывод, что Ипполит ей был несимпатичен и приходилось страховаться.
 

Ю.С.

корифей
К Василию приблудился кот. Пришёл рано утром по глубокому снегу, сидел на крыльце, а когда открыли дверь, метнулся внутрь и прижался к печке.

Взрослый. Тощий. Уха нет. Откуда пришёл – непонятно: вокруг на десять километров лес, да снег, да болота под снегом. Василий попытался сплавить безухого нашей соседке, но тётя Шура и собака Матрёшка рассмеялись ему в лицо.

Два дня кот только пил и спал, на третий унёс со стола бутерброд с колбасой и сожрал его, чавкая, у печи. Булку тоже съел. Разве что чай не успел выпить. Василий, осерчав, выставил наглеца на крыльцо, но вскоре раскаялся и пошёл звать его домой. Кота не было. В саду не было, за баней не было, к соседям не приходил. Вася вернулся домой и обнаружил, что кот безмятежно дрыхнет на кровати.

Назвали его Рыло.

В первые две недели Рыло ел всё. Он ел белый хлеб и хлеб ржаной, пастилу из яблок и клюкву в сахаре, соленые огурцы и вареную картошку. Он сожрал месячный запас сухарей. Василий, уходя, стал запирать его в комнате, где не было никакой еды, однако вскоре выяснилось, что для кота и для Василия понятие "никакой еды" имеет разный смысл.

Рыло добыл связку сушеных грибов и утащил газеты, предназначенные для растопки. Когда хозяин вернулся, кот лежал, опутанный нитками из-под боровиков, словно жирная мохнатая русалка в сетях рыбака, и жевал "Ленинскую смену".

Так продолжалось три недели. К концу месяца Василий плюнул, отыскал рюкзак, посмотрел расписание автобусов и поехал в райцентр. Там он закупил мороженой рыбы и куриных потрохов, а для себя – карамель "Гусиные лапки".

Вечером перед котом был торжественно поставлен минтай.
Рыло поднял брови. На его безухой роже потомственного каторжника отразилось вежливое недоумение.
Василий подождал час, подождал два, затем, нечеловечески ругаясь, нарезал коту печёнки.

Кот понюхал свой ужин, отложил салфетку, сухо поклонился и ушёл.

Чуть позже Вася заметил, как он грызёт в углу карамель.

– Вы его не выгнали, Василий? – спросил мой папа, выслушав этот драматичный рассказ.

– Не, – флегматично сказал Вася. – Где ещё такого дурня найду!

Мораль этой истории проста. Уж если пришёл босиком по снегу в рай, отморозив в дороге уши и хвост, будь мужиком, держись за свою идентичность.

Жри карамельки!

Елена Михалкова
 

Ю.С.

корифей
Что едят коты?

Да, в общем-то, коты едят все.
Но не всегда.

Коты - абсолютно шизанутые создания и никакие алгоритмы, пусть даже еще более шизанутые, не позволяют предугадывать их поведение. Вероятно, Вселенная нужна для того, чтобы хоть как-то нейтрализовать хаос в мозгу котика.

Пратчетт в одной из самых любимых моих книг, “Кот без дураков” пишет о том, что вы можете купить коту пакетик самого дорогого корма, который кот сожрет с удовольствием, и, когда вы припрете из супера восемнадцатикилограммовую упаковку того же самого в надежде, что нашли уже то, что эта мохнатая сволочь будет есть, он гордо отвернется от еды, посмотрит на вас, как на конченного идиота и уйдет с обиженным видом. И к корму не притронется. Никогда.

Как-то Земфира решила, что нашим котам надо скармливать что-то кроме сухого корма. Сухой корм у нас в семье традиционно называют “дохликами”. Когда-то был такой корм для собак - “Догли”. Может, и сейчас есть, не знаю. Земфиркин брат, Славик, первым назвал его “дохликами” и прижилось. А также распространилось на любой сухой корм.

Я пошел и купил консервы. Знаете, они даже пристойно пахнут. Не так хорошо, чтобы мне хотелось тоже их попробовать, но уже … почти так. Коты разожрали банку так, словно у каждого в животе была черная дыра. Я купил пачку - двадцать четыре банки. Лучше бы я просто эти деньги потерял. Хотя бы не потел, таща домой десять кило совершенно не нужного хлама. Можно отдать его муравьям, но у них займет тысячу пятьсот тринадцать лет схарчить то, от чего котики отказались.

Наши коты едят все. Что хотят. И кроме того, что не хотят. Впрочем, пристрастия к еде у них довольно постоянные. Пуха, к примеру, с удовольствием ела персики и болгарский перец. Не брезговала и колбаской, если кто помнит мой первый рассказ о ней, для нее докторская была чем-то сродни тертому яблочку, которое дают младенцу в качестве первого прикорма. Впрочем, колбаса колбасе рознь. У Пухи существовал вполне четкий порог, ниже которого она не опускалась. Любая колбаса, стоившая ниже определенной суммы, с брезгливым выражением морды изучалась секунд пять, исключительно из вежливости, после чего кошка с горделиво поднятым хвостом уходила восвояси. Мол, не буду с вами кушать, если вы для меня, любимой, не способны купить нормальную колбасу. Сами жрите это дерьмо.

Зато она хорошо относилась к дохликам. А, когда мы завели Сюзи ей в пару, и перешли с плебейского “Фрискас” на элитарный “Ройял Канин”, да еще для персов, наша кошка вдруг опушилась, обзавелась шикарным воротником, а манеры ее стали еще более изысканными. Еда доставляла ей поистине оргазмическое удовольствие, она ела и мурчала. Однажды я взял ее за хвост, у самого корня, и приподнял так, что задние ноги оказались в воздухе. Вот так, мурча самозабвенно, Пуха продолжала уничтожать дохлики, совершенно не обращая внимания на то, где летают ее задние лапки.

Про отношение Пухи к темному пиву я уже писал. Остальные наши коты ведут безалкогольный образ жизни. Его Величество Царь Василий Первый метет огурцы, помидоры, тот же перец, и вот только что выяснилось, что креветки. Сесть и навернуть салатик с урчанием - это за милую душу. Да и порция у него вполне человеческая с такой-то статью. Так мы и живем: я крошу салат, Царь … издает указы. Просить - не царское дело. Поэтому на меня смотрят так, как умеет смотреть только голодный мэйнкун. Рука не повернется отказать особе королевской крови. В крайнем случае мне деликатно напоминают, протягивая длань за податью.

Белка, она же Бель, метет вообще все. Такое ощущение, что у нее в желудке сидит стая голодных пантер. Но предпочитает рыбку в любом виде, креветок тоже, сыры, молоко и сметану. Бель похожа на маленький, но очень упорный танк. По дороге к кормушке сметает все на своем пути, коты вдвое большего размера ею, как препятствие, не воспринимаются. Броня крепка.

Когда я готовлю, Бель забирается на стол и находит себе лежбище между мной и плитой. Там она получает всякие вкусности, а, если злой хозяин забывает покормить бедного котика, Бель вполне успешно переходит на самообеспечение. Ее можно снимать со стола на пол, она возвращается с решимостью и упорством маятника, вот только маятником движет инерция и гравитация, а Бель - уверенность в собственной правоте и непобедимости.

И ведь знает, чертовка, что так оно и есть.

© Юрий Супоницкий

На фото: маленький, но очень упорный танк маскируется перед броском за добычей.

FB_IMG_1641748419866.jpg
 

Ю.С.

корифей
СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ

В 30 покупала второй шкаф для вещей, в 60 - второй холодильник.

В 30 подчеркивала фигуру, в 60 - скрываю.

В 30 любила гулять по городу, в 60 - по лесу.

В 30 смотрела больше на мужчин, в 60 - на собак.

В 30 к мужчине хотелось прижаться и обольстить, в 60 - прижаться и пожалеть.

В 30 с горы хотелось спрыгнуть. В 60 - сползти.

В 30 волновала страсть мужа, в 60 - его давление.

В 30 хотелось выпить и поплясать, в 60 - поесть и лечь.

В 30 хотелось иметь красивого мужчину, в 60 - тоже, но врача.

В 30 думаешь, что всё только начинается, в 60 осознаешь, что так и не началось.

В 30 считала количество любовей, в 60 — количество калорий.

В 30 хочется тряхнуть гривой, в 60 — стариной

В 30 боялась потерять мужчину, в 60 — ключи.

В 30 хотелось казаться, в 60 — быть.

В 30 любила новую обувь, в 60 — старую растоптанную.

В 30 радовалась накрытому столу, в 60 — регулярному стулу.

В 30 был выбор мужчин, в 60 — исчез: молодых стесняюсь, старых не
хочу.
 

Пава

старожил
Впрочем, колбаса колбасе рознь. У Пухи существовал вполне четкий порог, ниже которого она не опускалась. Любая колбаса, стоившая ниже определенной суммы, с брезгливым выражением морды изучалась секунд пять, исключительно из вежливости, после чего кошка с горделиво поднятым хвостом уходила восвояси. Мол, не буду с вами кушать, если вы для меня, любимой, не способны купить нормальную колбасу. Сами жрите это дерьмо.
Вот это точнее некуда. Морды наглые.
 
Из мудрых мыслей кота Семёна :

- В один лоток можно войти дважды.
- Если долго смотреть на хозяйку и истошно орать, то можно увидеть, как она идёт насыпать в миску корм.
- Если долго носить на порог дома мёртвых мышек, то можно услышать, как истошно орёт хозяйка.
- Почему жрать так хочется именно по ночам?
- Ни одна собака не умеет добиваться своего.
- Морды хозяев предназначены для того, чтобы ходить по ним в 6 часов утра.
- Каждый уважающий себя кот должен помогать хозяйке менять постельное бельё.
- Мусорный мешок — лучший друг кота.
- Пёс знает, где хозяева прячут колбасу!
- Листики и репей, принесённые на хвосте в квартиру и аккуратно рассыпанные по полу, очень украшают интерьер.
- Тот, кто думает, что в пустой коробке ничего нет — идиот. В ней есть кот.
- Настоящий кот всегда перетарахтит Харлей Дэвидсон.
- Если тебе открывают дверь после того, как ты три часа бился об неё головой, сразу заходить нельзя. Надо ещё минуты три-четыре подумать.
- Хозяйку можно легко отвлечь от чтения, непринуждённо повиснув на занавеске.
- Цель жизни кота — узнать, что находится в стиральной машине.
- Добиваться от хозяйки почесухи за ушами надо мягко, но настойчиво, а сеанс чесания заканчивать неожиданно, уходить гордо, потому что «а чего это она пристаёт»?
- Хозяева не способны на безумства. Они не прыгают друг на друга со шкафа.
- Хозяева скучные, как дохлые мыши. Им никогда не приходит в голову скакать по ночам.
- Хозяева где-то охотятся по десять часов в сутки, но ещё ни разу не принесли домой ни одной птички.
- Интересно, а хозяева тоже кастрированы?
- Хозяев жалко — у них всего одна жизнь, да и та дурацкая.

Автор: Мономаша
 
Думаю,что это может понравится участникам группы.

ТЯЖЕЛАЯ БОЛЕЗНЬ
В перерывах между страданиями Марья Васильевна умудрилась родить двоих детей, отец которых не смог перенести нескончаемые муки супруги и после недолгого раздумья и покашливания отправился в путешествие на небеса, при подготовке к которому ему было велено передать многочисленные приветы многочисленным родственникам в трех поколениях, а самому не грустить и не отчаиваться, поскольку сама Марья Васильевна слишком слаба и разлуку с кормильцем вряд ли вынесет.

Годы шли, а встреча с безвременно ушедшим супругом все откладывалась и откладывалась ввиду железного здоровья безутешной вдовицы.

Дети давно разъехались и стали, наконец, спать спокойно, не вздрагивая от ночных, дневных и утренних стонов и шарканья ног.

Так как жаловаться, а также адресно стонать и причитать стало некому, Марья Васильевна, обстонав всех соседей по подъезду, дому и близлежащему району, переключилась на врачей в поликлиниках и больницах, коих, слава тебе господи, в городе было превеликое множество.

Проснувшись с утра и поводив безволосой от времени зубной щеткой во рту, резцы и клыки в котором были проверены всеми стоматологами города, Марья Васильевна сытно позавтракала и приготовилась отправиться в поликлинику.

Чтобы не попасть впросак, Марья Васильевна вела строгий учет своих посещений, так как несколько раз была изгнана из кабинетов шарлатанами в белых халатах, утверждающих, что она всех переживет даже в случае ядерной войны.

Открыв толстую разлинованную тетрадь, доставшуюся ей в наследство от детей, Марья Васильевна решала, кому сегодня повезет.

Список был обширен. Тут тебе и кардиолог, и терапевт, и хирург-уролог, проктолог, уже лечившие у Марьи Васильевны ректальную дисфункцию, простатит и водянку несуществующего яичка, и ортопед, и логопед, и педиатр, словом, все выпускники и стажеры медицинских институтов, которым посчастливилось жить в одном городе с Марьей Васильевной.
Исключение составлял лишь патологоанатом, к встрече с которым Марья Васильевна была еще морально не готова (хотя однажды, в силу любопытства, заглянула в его рабочий кабинет и поразилась чистоте, цинковому столу и обилию жутких инструментов из нержавейки).

Итак, Марья Васильевна приготовилась. Сегодня она решила, что будет болеть живот, пусть банально, зато проверено, и еще время останется, чтоб зайти на рынок и поругаться в мясных рядах. Оделась и бодро вышла из дома. Несмотря на удушающую жару, были надеты шерстяные колготы, сползающие до колен мерзкими коричневыми складками, стоптанные от вековой борьбы с коридорами больниц туфли, длинная, опять же шерстяная юбка, глухо застегнутая блуза, поверх которой крест накрест был повязан старый, дырявый пуховый платок, призванный подчеркивать бренность бытия, и бейсболка сына.

Легко шагая и довольно мурлыкая себе под нос, Марья Васильевна решительно и быстро направилась к поликлинике номер три. По мере приближения к цели, шаги Марьи Васильевны замедлялись, дыхание становилось прерывистым, пульс учащался, и на лице появлялось скорбное выражение: как великая актриса, воспитанная на системе Станиславского и Немировича-Данченко, она вживалась в роль.

У регистратуры она недовольно огляделась и, тяжело дыша, остановилась. У окошка никого не было, пожаловаться на администраторшу было некому. Это слегка подпортило настроение Марьи Васильевны. Вздохнув, она подошла к окошку и изъявила желание попасть на прием к терапевту, от которого, по ее предположению, она должна была отправиться в долгое и счастливое плавание по кабинетам поликлиники. Для верности постонав в круглую дырку в стеклянном окне, которым регистраторша была отделена от людей, и получив заветный талончик, Марья Васильевна отправилась на поиски нужного ей кабинета, который оказался на первом этаже, что автоматически лишало ее возможности посетовать на то, как высоко и далеко приходится забираться безнадежно больным людям. Подойдя поближе, Марья Васильевна опять была неприятно удивлена полным отсутствием какой-либо очереди, в которой она обычно делилась своими умозаключениями о том, как надо управлять страной, наблюдениями о внешней политике, болезнях и выдуманных симптомах этих болезней. Растерянно оглянувшись, она постучала в дверь и тотчас услышала «Войдите», что совсем ее не обрадовало, поскольку она надеялась поворчать еще на пороге и пожаловаться на долгое ожидание.

Молодая девушка в белоснежном халате ласково ей улыбнулась, потом посмотрела на стенд, висящей за спиной Марьи Васильевны, и улыбнулась еще шире. Происходящее совсем выбило Марью Васильевну из привычной колеи.
«На что жалуетесь?» — спросила врач. Издав длинный, как гудок паровоза, стон, Марья Васильевна начала слово в слово пересказывать главу пятую, абзац первый из шестого тома энциклопедии. Доктор внимательно слушала, изредка качала головой и делала какие-то пометки.
«Ну что ж, раздевайтесь…», — сказала она. Марья Васильевна, тяжело и натужно кряхтя, стала развязывать на спине узел пухового платка. Доктор терпеливо ждала. Покряхтев, Марья Васильевна вопросительно взглянула на доктора.
«Раздевайтесь, раздевайтесь… До нижнего белья», — в ответ на вопросительный взгляд ответила врач и улыбнулась. Мария Васильевна стала стаскивать юбку, блузу и вскоре осталась в китайских, с начесом, рейтузах «Дружба», бюстгальтере с бретелькой на одном плече и спущенных колготах, и в этом виде стала напоминать выжившую из ума танцовщицу «Мулен Руж» одна тыща двадцать шестого года рождения, которая время от времени думает, что ей пора на сцену.
«Ложитесь», — предложила врач, и Марья Васильевна, стеная и кряхтя, как аттракцион в парке ужасов, взгромоздилась на покрытую потрескавшейся от времени клеенкой кушетку.
«Сейчас посмотрим», — сказала врач и безо всяких прелюдий так резко и сильно нажала на живот Марьи Васильевны, что та, не ожидая ничего подобного, издала задним бампером мощное басовитое крещендо, которое, несколько раз отразившись от покрашенных голубой краской стен кабинета, затихло где-то в глубине коридоров поликлиники.
«Ого, — сказала врач пунцовой от смущения Марьи Васильевне, — какой тревожный сигнал», — и быстро и ловко засунула Марье Васильевне обычный ртутный градусник прямо в рот, как в сериале «Доктор Хаус». Лишенная дара речи Марья Васильевна, боясь раскусить градусник, могла только постанывать и таращиться в потолок.

Через пять минут, показавшиеся ей вечностью, доктор вытащила градусник и озабоченно покачала головой.
«Да, — сказала она. — Надо проверить развитие болезни в состоянии стресса, я сейчас буду хлопать в ладоши, а вы начинайте подпрыгивать в такт». Марьи Васильевне ничего не оставалось, как последовать приказу доктора, и она стала подпрыгивать, напоминая в своих гетрах ярую поклонницу аэробики восьмидесятых, и ловя руками свои груди у самого пола. Лишенная привычной амуниции, она была полностью деморализована и ощущала себя солдатом, у которого отобрали винтовку и отправили на передовую.
«Выше!» — скомандовала врач, и Марья Васильевна стала отрываться от земли так высоко, что казалось, будто она зависает в воздухе.
«Закончили упражнения», — командирским тоном приказала врач, и Марья Васильевна без сил присела было на кушетку, но врач грозно крикнула: «На колени!» и Марья Васильевна очутилась в позе, в которую ее не ставили уже много лет. В этот волнующий момент в дверь постучали и доктор ответила: «Войдите». Изумленная Марья Васильевна, стоявшая на карачках задом по направлению ко входу, услышала звук открываемой двери, затем сдавленный крик и быстро удаляющиеся шаги.
«Вот видите, — услышала она голос доктора, — Болезнь, как говорится, налицо…». Марья Васильевна вся покрылась мурашками.
«Ничего страшного, сейчас придут санитары и поедем».
«Поедем? — испуганно спросила Марья Васильевна, у которой после прыжков стучало в голове, а язык прилип к небу, — Я, это… пожалуй, сама пойду…»
«Не беспокойтесь, вас отвезут», — не глядя на больную, сказала врач.
«Куда?» — прошептала Марья Васильевна.
«В прозекторскую», — с такой же милой улыбкой ответила врач.
«Как в про… Пра… как же, а… там же…» — еле ворочая языком прошелестела Марья Васильевна.
«Ну как же, — так же ласково ответила доктор, — надо произвести вскрытие, а там уж посмотрим».
«Ка… ка… кк… ак вскрытие», — запинаясь и холодея от ужаса, прошептала Марья Васильевна, сразу вспомнив цинковый стол и нержавеющие инструменты.
«Ну как-как… положим на стол; крови, конечно будет много, надо фартук будет надеть и…»
Договорить доктор не успела; одним прыжком, как чемпион-легкоатлет, Марья Васильевна сиганула через всю комнату, мощным толчком распахнула закрытые на задвижку двери кабинета и покинула ласкового доктора.

А доктор отодвинула журнал, достала сигареты, закурила и с довольным смешком посмотрела на стену, где была прикреплена сделанная телефоном фотография Марьи Васильевны формата А4 с подписью
«БАБКА ВРЕТ!!!»

Из сети.
 
После стольких лет вместе мы с женой решились взойти на высшую ступень супружеской близости — парную диету.

Захотели рука об руку дойти до кондиции древнегреческих богов. Вот прямо с завтрашнего дня. То есть спонтанное по сути решение, как все у влюблённых.

А в холодильнике как назло осталась куриная ножка в контейнере. Пусть это будет тест на верность нашим новым идеалам, постановили мы, и к ножке на ночь глядя не притронулись. Мы рыдали друг у друга в объятьях от осознания собственного нравственного величия и ушли спать одухотворённые.

Я проснулся через час в холодном поту. Мне приснилась Моника Беллучи, как обычно, но в этот раз на курьих ножках. Как избушка, право слово. Сама по себе избушка на курьих ножках не ахти, а уж Моника Белуччи так и вовсе Босх предынфарктный.

Я понял, что этот гештальт сам себя не закроет, и с ним надо что-то делать.

Я встал, ювелирно, чтобы не разбудить жену, и прошмыгнул на кухню. Я двигался, как ниндзя, ниндзя полночного холодильника, — есть такой стиль.

Пусть я предатель, мелкий человек, эгоист и немужик, об этом я подумаю завтра.

Я открывал контейнер, как Говард Картер гробницу Тутанхамона, — руки дрожали от величия момента. Гробница, тьфу, контейнер был пуст.

Я медленно, как у Хичкока, обернулся. Жена сидела под кухонным столом с куриной ножкой в руке. Ума не приложу, как она туда забралась: стол низкий, там даже Артём застревает.

А потом мы молча сидели напротив друг друга. За тем самым столом, из-под которого только что вылезла жена. На тарелке между нами лежала надкусанная куриная ножка.

— С макаронами или с картошкой? — наконец спросила жена.

— С картошкой, — ответил я, и жена включила плиту.

В конце концов, для богов мы ещё так молоды. Вернёмся к этому вопросу лет через тридцать.

Олег Батлук
 
Семья Ивановых накопила денег и собралась менять свою хрущёвку на что-нибудь приличное.
В предвкушении Иванова купила кошечку Грету, породистую блондинку с уходящей вглубь веков родословной.
Чтоб как у людей – сперва кошечка, затем сами.
За полгода, ушедшие на поиски подходящего варианта и ремонт, выяснилось, аристократическая внешность сопровождается на редкость гнусным истеричным характером.
Косой взгляд в свою сторону Грета трактовала как личное оскорбление и мстила напропалую.
Но не выкинешь же.
Я про Грету, не про обувь.
Настал день переезда.
Погрузили, поехали, выгрузили.
Иванова отперла замки и выпустила из переноски Грету.
Грета заходить в новую квартиру отказалась.
Наотрез.
Да что за фигня, сказал Иванов, и запихнул фифу в прихожую.
Грета сиганула обратно.
Не привыкла ещё, пусть походит, посмотрит, сказал Иванов, повторил попытку и захлопнул дверь.
Не помогло, Грета с диким мявом рвалась наружу, дверь содрогалась.
Иванова сказала, раз кошечка почуяла неладное, то она, Иванова, в эту квартиру ни ногой, ни за что и никогда.
И зарыдала.
Грузчики сказали (в переводе на литературный), всё это очень мило, но мы, четверо красавцев-мужчин в расцвете сил, не можем зависеть от чокнутой кошки и суеверной бабы, либо заносим вашё грёбаное пианино, либо на своём горбу потащите.
Так, сказал Иванов громовым голосом, перекрыв вопли Греты, рыдания жены и роптание грузчиков, Грета! заткнись! Тома! замолкни! мужики! если через час не вернусь, свободны!
Умиротворил грузчиков материально и ускакал вниз по лестнице.
Час прошёл нервно, освобождённая Грета намстила на соседский коврик, Иванова всхлипывала, грузчики матерились, обстановка накалялась.
Но тут явился Иванов.
С котом сомнительного обличья и соответствующего запаха.
Кот не выпендривался, прошёл по всем комнатам, обнюхал углы, вернулся в прихожую, сел и вежливо сказал мурррр.
Вот так-то, сказал Иванов, давайте, мужики, заносите, Тома, проследи, а я верну бомжа на родную помойку, я мигом.
Иванов, сказала Иванова, шмыгнув красным носом, ты бесчувственное бревно и садист, правильно меня мама предупреждала, котик нас спас, а ты на помойку?! Иди сюда, бедненький мой, хороший мой, сейчас вымоем тебя, накормим, тебя как звать-то? Грета, угомонись! Иванов, не стой с открытым ртом! Василий будет жить с нами!
©️Drevo z

FB_IMG_1642070007800.jpg
 
Сверху